За изобилие еды и рост населения ранние европейские земледельцы заплатили низкорослостью и худобой

Принято считать, что сельское хозяйство пришло в Европу двумя путями: через Балканы и Центральную Европу вглубь континента, а также вдоль побережья Средиземного моря. На юге — в Средиземноморье — люди перешли к оседлому образу жизни раньше, около восьми-девяти тысяч лет назад. В более суровых северных регионах процесс затянулся: там основой хозяйства стало молочное животноводство и устойчивые зерновые культуры. Но, как выяснилось, и на юге, и на севере переход к земледелию сопровождался взрывным ростом численности населения.

Рост населения и падение роста людей

На первый взгляд, связь очевидна: стабильный доступ к пище и разнообразный рацион должны были улучшить здоровье. Однако результаты нового исследования, основанного на огромном массиве биоархеологических данных, рисуют иную картину. Антрополог Юэн Паркинсон из Университетского колледжа Корка (Ирландия) проанализировал данные за 15 тысяч лет до нашей эры: измерения скелетов 3007 человек, прочность длинных костей 2150 индивидов, анализ стабильных изотопов углерода и азота в останках почти 31 тысячи человек, а также 60 197 радиоуглеродных датировок.

Исследование показало: около 8500 лет назад частота радиоуглеродных датировок — маркер численности популяции — резко возросла, а размеры тела и прогнозируемый вес, наоборот, уменьшились. В среднем ранние земледельцы были на четыре сантиметра ниже охотников-собирателей, обладали менее мощным скелетом и были более худощавыми.

Эволюционный компромисс: больше детей — меньше размеры

Паркинсон объясняет этот парадокс с точки зрения эволюционной теории жизненного цикла. Эта теория рассматривает, как организмы перераспределяют энергию в ответ на изменения среды. В случае ранних земледельцев произошел сдвиг в стратегии выживания: при обилии пищи приоритет получило размножение. Сообщества могли иметь больше потомства, даже если это приводило к уменьшению размеров отдельных особей.

«Платой» за демографический успех стала физическая слабость: земледельцы стали ниже, тоньше и менее крепкими, чем их предшественники. Этот эффект особенно ярко проявился на юге Европы, где снижение роста было наиболее заметным.

На севере континента ситуация оказалась иной: снижение роста было менее значительным, а рост населения — более медленным. Паркинсон связывает это с различиями в рационе: на севере основу питания составляли молочные продукты, богатые белком, тогда как на юге — зерновые (пшеница и ячмень). Высокое содержание белка, вероятно, смягчало последствия эволюционного компромисса.

Таким образом, переход к земледелию, давший человечеству стабильный источник пищи и возможность резко увеличить численность, имел и обратную сторону: ухудшение физических характеристик. Это открытие проливает свет на сложные взаимоотношения между культурным прогрессом и биологической эволюцией, показывая, что каждое технологическое достижение может иметь скрытую цену.